Современные литературные течения  

АНГЕЛЫ СМЕРТИ

Ангелы смерти, – летают закаты,
Машут бордовой парчой.
У гиблых субъектов блестят предикаты,
Ретушируют отчий просчет.

Капли-зигзаги лоснящейся крови –
На вычурности естества,
На сизых краях лиловеющей прорвы
И в индустриальных местах.

Ангелы смерти не знают пощады.
А есть ли в пощаде смысл?
Меж восходом-закатом рождаться не надо.
Те смертствуют, что родились.


НОВОГОДНЕЕ

Еще один времени битый отрезок
Под сполохи елей спустился во тьму.
Простор наверху насыщается блеском,
И фейерверки закрыли луну.

Это – обычно, как было, как надо.
Льется на головы дождь конфетти.
Над могилой эпох – молодая отрада
Эпох, молодого беспутства пути.

Обнимаются все персональные тени,
Персоны нон грата и грата роднят.
У каждого язвы и угол согбенья
Скрывает затейливый броский наряд.

Вырастают беспочвенные щедроты,
Мелодии – эпикурейским сродни,
Грациозно летит мишуры позолота
За край, куда падает все искони.

Что ж, умирание года не ново.
Ветхой Земле ли к смертям привыкать?
Над рассеченною бездной основой
Нависла игрушечная благодать.


НЕВИДИМЫЙ ХРАМ

Над зыбями зорь поднимается Храм
В час икс, аннулируя рок,
Уходят к нему по смертям и огням,
Туда не бывает дорог.

Знаю, что грешен, знаю, мой дом
Первородной виной залит;
В ней растворяются мерно и ОМ,
И омеги иных молитв.

Этот Храм не венчают агонии верб
И угары томящихся свеч,
Не пресуществляли там вина и хлеб
И не сущего к Сущему речь

Не звучала с оглядкою на Зодиак
И влиятельную скрижаль.
Там не светится для пилигрима маяк,
Не прельщает фанатика Грааль.

Его окружает тот самый покой,
О коем умершие любят молчать,
Из которого каждый пропащий изгой
Носит безвыходности печать.

А может, он только инсайта фрагмент,
А не явь над лавинами зорь...
Отбивает напоры кадил и ракет
Меж Землею и Небом зазор.


* * *

В плаще из потертой рогожи
(а в котомке – нетленный скарб)
Идет чужедальний прохожий –
Будда, Христос иль Сократ.

Вокруг компилирует жизни
Представленья и воли ресурс,
Надуваются хмелем отчизны
Зациклившихся беспутств.

Кто на сцене сует не сгинет,
Обратится в партере в ноль;
А глас вопиющих в пустыне
Играет нездешнюю роль.

Вперед по обломкам реалий,
По останкам идиллий и свар –
В тот край, где оригиналы
Не знают сообществ и пар.

Следы никому не укажут
Единственно праведный тракт,
Они – принадлежность коллажа:
Бесплодье, безродность, не-факт.

Оставляя печаль и экспромты,
Проходят фатальный транзит,
Заступая за грань горизонта,
Лао-Цзы, Зороастр, Гераклит.


ВЫБОР

Не найдя серпантина к воздушному замку,
Взяться за гуж и тянуть свою лямку;

Иль, создавая перпетуум-мобиле,
Лечиться у Юнга, оспаривать Нобеля;

А можно взглянуть на изломе агоний
В слащавые очи Медузы Горгоны.


* * *

На рассвете чуть скалятся тени,
Забредшие из стратосфер,
Пугают их поползновенья
Каждый державный шедевр.

Пополудни в отчеты, преданья
И сакральные свитки вранья
Внедряет поправки незнанье
И отходит на круги своя.

Ночью статус избы и гражданства
И добрососедства закон
Деформирует посох мытарства,
Запылив атрибуты мадонн.

В час любой в результате заскока
Сидит на мели удальство.
Сплошь от запада до востока –
Много шума из ничего.

Удобряет больная ничтожность
Косметикой биополя;
Эмпирическая непреложность
Ни туда ни сюда пролегла.


НАСЕКОМЫЕ

На свечной огонек залетая,
Массажируют фрески шмели,
Где стрекозы античного рая
Феодальным узором легли.

Осы-атомы залежи тлена
Ворошат и былья сухостой –
Не во имя чьего-то спасенья,
А чтобы тряхнуть стариной.

Микрофлора с алчбою москитной,
Обнимая-смакуя народ,
Сплюнув окисел бактерицидный,
Свое (ли?) берет и берет.

На главном подкупольном нимбе
Виляет мурашковый квант
И способствует присно и ныне
Расхристанности доминант.

Прорезаются антивосходы,
Надрывают систему орбит;
Во главе рокового похода –
Термоядерности термит.


РАЗГОВОР

Он:
Открой свою тайну, моя дорогая.
Как странно в твоих очах
Отсвет не белого света играет,
И вечер уже на часах.

Она:
Путник заблудший, я дам тебе хлеба
И постелю постель,
Тебя убаюкает звездная треба,
Поднимут Аврора и Лель.

Он:
Ты не хозяйка, и дом твой – причуда,
Его не найдет почтальон.
Грудь обжигает страх, иль простуда,
Иль неведомой радости стон.

Она:
Путник усталый, темны твои речи,
Одержимость и хмель успокой,
Сон забурлившие боли залечит,
Все забудешь, вернешься домой.

Он:
Я сбился с дороги совсем не случайно,
Мой очаг в серой тине увяз;
На всех параллелях и меридианах
Мне твоих не хватало глаз.

Она:
Путник бесстрашный, подумай. Захочешь,
Я рутине тебя верну.
Лунные сгустки танцуют по ночи,
Уплывают в мою страну.

Он:
Нет мне возврата, моя неизбежность –
Коснуться твоей пустоты.
Как углубляется пришлая свежесть…
Простенки трепещут. И ты…

Она:
Путник желанный, нисходит отрада,
Сотрет кутерьму на устах.
Видишь, прошедшее – фарс-буффонада,
И вечность уже на часах.

Галина Мун


Главная страница
Поэтические циклы