Литературные сочинения  

ШАБАШ

Где полночные свирели
Шевелят желтуху вод,
Сизо-рыжие мегеры
Затевают хоровод.

Светлой памяти Кибелы
Посвящается экстаз.
Воспаленье антитела
Брызжет искрами из глаз.

Окаянный баптистерий.
Падших стариц манускрипт.
В медных латах кавалеры
Уязвляют клона щит.

Персонажи наваждений
Семенят во всей красе,
Альма-матер их почтенно
Отражается в росе.

В темной гуще волхвований
Золотится пуп Земли
Или зуб обетованной
Горлу каждому пилы.


* * *

На жреческой башне шлифуют уловки
драконы.
Белый Апис муштрует свои ипостаси
и клоны.
Региональный мотив карфагенских
эмиссий
Стандарты ненужности и ликованья
превысил.
Дозорные воспламененные волны
склероза
Осушают больную росу в мавзолее
и слезы.
Незнакомцев давно провели и забыли
тоннели,
У тех чужаков только мимо и мимо
прицелы.
Образ подобье свое в бесподобном
утопит,
Сам растворится в эссенции новых
утопий.
Перевяжет дороги непомощи скорой
карета.
Все согласится с Ничто, не дождавшись
рассвета.


ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНОЕ

Весной оживляются в шпалах
Валентности высохших смол
И сгущает окраску и запах
На шурупах стальных солидол.

Распыляют в закаты экспрессы
Ностальгический блюз-аллерген.
Вдалеке деловитые рельсы
Имеют к нездешности крен.

Чует насыпь, видавшая виды,
Благовидность земного ядра,
Что невиданности подвиды
В добрый час выдает на-гора.

Абрис, адрес и аура вокзалов
Сохраняют кочевий потёк,
Виньетку волхвов и вандалов
И самой алетейи мазок.

А в часы сверхмагнитной бури
Стрелочник сходит с ума,
И в дыме его перекура
Все колеса ложатся плашмя.


ВОЙНА

Молох распоясался, жаждет и жаждет,
Изощряются риски, подкопы, маневры,
Поджоги, команды, прорывы, атаки;
На сводах убежищ – гримасы застенка.

В маленьком домике – морг и молитва,
Там не знают границ ненасытных империй,
Там смотрят на карту, а видят пшеницу
И речку, где плавал погибший сыночек.

В стенах академий запнулись тирады,
Юрисдикция делает дикие жесты.
Заоблачный пафос «проклятых вопросов»
Затмила поземка банальных проклятий.

Потом тишина зазвенит, оглушая
Умытый простор, поднимаясь до солнца,
И пахарь потрогает теплую почву,
И детство займет территории, школы,

Чтоб, чуя врожденный позыв рукопашной,
Наращивать пыл, сокрушительность жестов;
Мобилизуя воззренья и зоркость,
Во всем отыскать атрибуты мишени

И не просто плясать под летальности дудку,
А идти в огнь и воды и медные трубы.


НАУЧНОЕ

Дуновению метафизики
В инкубациях микрофизики
Грубит надувательский газ.
Микроскопами, телепатией,
Сонмом сыщиков и предателей
Обрастает научный каркас.

Гидры заняты гидрологией;
Многолапые с осьминогами
Отфутболивают их гидрид.
У подножия макрокосмоса
Кто-то выудил в позе лотоса
Белорыбицу черной дыры.

НЛО помахали крыльями
Незадачливой камарилье и
Были впотьмах таковы.
А наземные каракатицы
К Розе Мира бегут и пятятся,
Обольщаясь рекламой ботвы.

Воля к воле из метафизики
Каплет в емкости микрофизики –
Увольняется ас-реагент.
Периодикой, перископами,
Циклотронами и циклопами
Размножается правды секрет.


ОПАЛЬНАЯ ЛИРА

Лира опальная гибнет в саду,
высохшем в давнем горячем году;
знаменья криво сошлись на беду
и, кислород намагнитив, уйдут.

Лира вздымала то жгучий мотив,
то немотивированный эксклюзив;
сверхзвуковой не осилив прорыв,
она погибает, замашки смирив.

Ей вряд ли сочувствует мера вещей
или чрезмерная слава мощей;
на струнах ее запредельная чернь
не отвечает палитре ничьей.

Ей рвется подыгрывать некто из тех,
веющих гимн из закатных прорех;
не очевиден их общий успех,
но унисон не такой, как на грех.

Лира опальная гибнет всегда,
она – только тамошних дел тамада,
а здесь, где не нужная лирам среда,
в их незаконченной смерти – нужда.


ФАТАЛЬНО-АМУРНОЕ

Фатум и фата-моргана, питая взаимную склонность,
убивают подпольно ее нерентабельные плоды.
Венера с Амуром, ответствуя за продолжение рода,
скрывают от живородящих большой перевес
всего нерожденного, не отягченного ношей фатальной.
«И это пройдет» соотносится с «amor fati»,
и Фатум с Амуром пройдут по скончании хода вещей.
А в ходе вещей «Песня песней» себя превосходит
так, что Яхве глаза отвратил и устало махнул рукой.
Меченый атом сигает по следу молекул, от страсти
готово ядро расщепиться, вдохнуть макроклимат.
Инь и ян, демонстрируя шик церемоний китайских,
тайно движутся к Брахме в надежде на вечный развод.
Вероломно рожденный из пены на водах Амура
японский типаж Афродиты – в прицеле подлодок.
Фатум, с судьбою играя, набрал записных обязательств,
о чем и расписывается вилами по воде.


(ПО)ВИННОЕ

Во мге ресторанной всегда энергична
Полемика истин в вине;
Рациональные зерна – различны
В «Яблочном» и «Каберне».

Высчитав градус подвоха мадеры,
Цивилизованный Вакх
Устаканит повсюду разумную меру,
Добавив невинный пустяк.

Допускается на дегустациях проба
Джинна в бутылке живьем,
Вкусивший захочет быть умным как пробка –
Держать его под колпаком.

У зеленого змия не станет повинной
Ни одна из его голов,
Как ни радели бы доктор с доктриной
И маг-шарлатан-змеелов.

Трезвенники, сев по рангу и связям,
Безвинный устроили пир;
В баню послал, выйдя в князи из грязи,
Честь не обмытый мундир.


ЗНОЙ

Раскаленное золото льется
Лютей вулканической магмы,
Отражаются в каждом колодце
Маски безликого Агни.

Даже тени пошли на попятный,
Обрывая края прототипа;
Цельсий себя троекратно
Превзошел, восходя по орбитам.

Воздух зарделся и лопнул,
Из его фиолетовых шлицев
Щупает плоти волокна
Заточенный зонд инквизиций.


* * *

Вне себя, экстремизмы круты;
Стоят на своем академии;
Кто-то ведает, что творит,
Муссируя их заблуждения.

В наш век, провиант чужаков
Хапая, братья со сватами
Бряцают не сталью штыков,
А непримиримым атомом.

Все от страха бегут в соцстрах,
Обладая хребтами битыми,
Недобитым царем в головах
И приятными аппетитами.

Галина Мун


Главная страница
Поэтические циклы